Отправлено: 25.08.25 13:15. Заголовок: Замполит Мулик

Замполит Мулик

В нашей 7-й роте замполитом был старший лейтенант Мулик. Свою работу он знал прекрасно. В первые дни службы он читал нам уставы. При этом я с удивлением обнару-жил у него на правой стороне груди жетон «За дальний поход на подлодке». Уж в этом я разбирался. Просто так этот жетон носить было нельзя. Моряк и здесь в Туркменской пу-стыне?
Когда всем нам вручали оружие – автоматы Калашникова, он произнес речь, смысл которой сводился к тому, что с этим оружием сражались наши ребята при событиях в Че-хословакии и на острове Даманском. Теперь вы заменяете тех, кто ушел в запас, так пусть они думают, что их оружие в надежных руках.
Меня тогда, несмотря на жару, мороз по коже продрал. Впоследствии оказалось, что замполиту были близки события в Чехословакии - в то время там служил его брат
В первый раз, узнав, что мы ничего не знаем об обстановке в мире, сказал, что уста-новит на время в 73-м взводе «режим Мулика». На протяжении нескольких уроков он беспощадно гонял нас по карте мира и задавал разные провокационные вопросы.
Карту я знал нормально, и было удивительно, что представителя кавказских респуб-лик не могли показать на карте СССР, Москву и даже республику откуда их призвали, свою родину.
- Чем примечателен остров Диего-Гарсиа и где он находится?
Молчание.
- Так, так. А должны знать. На острове Диего-Гарсиа находится американская воен-ная база, а находится он в центре Индийского океана. Очень стратегически выгодное по-ложение. Запомните.
- А где находится остров Чагос?
В субботу 27 августа, я, наконец, услышал рассказ о тернистом пути старшего лей-тенанта Мулика в армию. На первой паре у нас была политподготовка и вместо уехавше-го в командировку лейтенанта Иванченко, нашего командира взвода, к нам вновь пришел замполит 7-й роты.
Так было и в этот раз. Что-то бормоча себе под нос, он раскрыл журнал, снял часы и положил их на стол и сказал:
- Значит так, хлопчики, тема сегодняшнего занятия «Военная интервенция и граж-данская война в СССР». Эту тему вы все проходили в школе и прекрасно знаете. Она так точно и написана в учебнике «На страже Родины» и вы сами сможете выучить ее на са-моподготовке.
Базенчук было потянулся за учебником, но Мулик взглядом остановил его порыв.
- Сегодня, хлопчики, я лучше расскажу Вам свою биографию.
Он подошел к доске и начал свой рассказ:
- Родился я 2 ноября 1946 года в семье военнослужащего. Мой отец переезжал на самоходной барже из Германии на новое место службы в Латвию. Вот на этой барже я и родился. Первым городом, встретившимся на пути после моего рождения был литовский городок М. Здесь меня и зарегистрировали, хотя я в этом городе никогда не жил и не был. Тем не менее в паспорт указан именно этот город.
Отец мой участвовал в трех войнах: финской, Отечественной и войне с Японией. Начинал службу рядовым в танковых войсках на танке Т-26, а окончил войну в звании подполковника, командиром дивизиона «катюш». Был награжден восемью орденами: 2 Отечественной войны I и II cтепени, 2 Красной Звезды, остальные – Красного Знамени. В 1948 году отца из Латвии послали служить на Дальний Восток, командиром школы, точ-но такой же как и наша, только она готовила артиллеристов. Стояла школа в бухте Про-видения на Чукотке. Жили бедно, только в пять лет я впервые попробовал крыжовник. Трехлитровая банка, которую купила мать стоила 150 рублей. Несмотря на «край земли», мама была рада, что переехала сюда. В Литве и Латвии в то послевоенное время было сильно развито движение «лесных братьев», все офицеры до 1952 года ходили с оружием. У отца с войны в столе лежали трофейный «Вальтер», маузер и на пистолет «ТТ». Я как только открывал стол, мама тут же махала руками: «Закрой, закрой».
В 1953 году умер Сталин и главой правительства стал (оживление в классе) извест-ный Вам Никита Сергеевич Хрущев. Он начал проводить сокращение армии. Может быть Вы слышали: «1 500 000». В это число попал и мой отец. Он был уже полковником. Большой беды это сокращение в нашу семью не принесло. Отец даже сказал мне:
- Знаешь, сынок, я даже рад, что меня сократили. Придет время и надобность в нашей профессии совсем отпадет.
Но делать дальше что-то нужно было. Отец решил поехать к сестрам на Украину. Кстати, мой отец был семнадцатым ребенком в семье. Сестры давно повыходили замуж и своих забот им без отца хватало. Работу найти не удалось.
Тогда отец купил билет до Владивостока. Мы сели в поезд и поехали, с такой целью, где понравится там и сойдем. Но когда мы проехали за Уральский хребет и температура перевалила за -40°С, мама наотрез отказалась ехать дальше. Она хорошо помнила Чукот-ку.
Так наша семья оказалась в городе Кургане. Отец поступил на завод, вначале учени-ком слесаря (имея звание полковника!), а мама в ателье. До этого она сидела дома, так как в семьях офицеров не было принято, чтобы жены работали. Отец долгое время воз-главлял парторганизацию завода. Сравнительно недавно он ушел на пенсию.
Учился я не ахти. Хулиган был страшный. Дважды исключался из школы. В девятом классе исключили за то, что Анну Каренину назвал проституткой. Нам ведь втолковыва-ли, что измена Карениной мужу была протестом против существующего строя. Сейчас, если женщина изменяет мужу, то это называют не протестом, а другим словом – погру-бее.
К девятому классу, я понял, что в институт не попаду и начал готовить себя к служ-бе в армии. Служить я должен быть в самом героическом роде войск – ВДВ – такая была у меня задача. Чтобы попасть туда, нужно было иметь парашютные прыжки. Я записался в Курганский аэроклуб. Прошел наземную подготовку и начались прыжки. Школу почти забросил, прыжки были утром. В школе появлялся через день. Хотел заняться самбо – это тоже необходимо десантнику. Однако в секцию меня не взяли из-за слабой физической подготовки. Тогда я поступил в секцию тяжелой атлетики. Скоро, при общем весе 58 кг, я выжимал до 80 и жал 100 кг. В секцию самбо после этого меня взяли и уже в училище я добился 1-го разряда по боевому самбо.
Под конец 10-го класса случилось событие круто повернувшее все мои планы. В школу часто приходят агитаторы и приглашают поступать в училища. Вот такой агитатор пришел в наш класс и я первый раз в жизни увидел форму морского офицера. Военную форму я видел и раньше, но морской ни разу. Я загорелся: стану морским офицером. Со мной еще двое из класса решили поступать в военно-морское училище. Кстати, у нас в классе было всего четыре парня, остальные – девчонки. Четвертый парень стал хирургом.
Училище находилось во Владивостоке. Ехал я туда из Кургана шесть суток. Уезжал впервые так далеко от дома. Поезд пришел ночью и я когда вылез из вагона испугался и залез обратно в вагон. Решил никуда не поступать, а уехать обратно домой.
Утром я проснулся и увидел море. Так оно мне понравилось, что я остался и сказал себе: ты должен поступить. Для поступления надо было сдать пять экзаменов. При этом математику я знал плохо, но тем не менее первые два экзамена сдал: математику устнов и письменно сдал на четверки. Следующим была физика, которой я не боялся, благодаря нашему преподавателю. У нас в школе был преподаватель которого все любили, как и предмет которых он преподавал. Так что физику я сдал на пять.
- Следующим экзаменом была химия в которой я был дуб. – на этой фразе старший лейтенант постучал по столу. – Ох и натерпелась от меня химичка.
Делать нечего, сдавать то надо. Сел, взял билет, естественно ничего не знаю. Но мне повезло. Впереди меня сидел парень и у него оказались (бывают же совпадения) сходные вопросы. Пока он отвечал я записал за ним все, что успел и даже ответы на дополнитель-ные вопросы. Оставалась задачка, которую я не решил.
Тут снова случай. В комнате сидела беременная женщина-преподаватель. Я поду-мал, что раз она в положении, то должна быть чувствительнее других. Загадал, что если попаду к ней, то наверняка поступлю. Так и случилось. Отвечаю первый вопрос, все нор-мально, она кивает – переходите ко второму. Я бодро отвечаю.
- А задача! – спрашивает она добрым голосом.
- Задачу я не решил. – тихо отвечаю я.
- Что же вы так? – так же тихо спрашивает она меня.
Я честно молчу.
- Вы очень хотите поступить? – снова спрашивает она меня.
- Да, очень! – киваю я.
Она вздыхает и ставит мне четверку.
Последнего экзамена – литературы я не боялся. Литературу я любил и вообще, все общественные предметы (история, обществоведение) давались мне легко. Как сдал лите-ратуру, даже не помню, да и не так это важно уже было. После пятого экзамена конкурса практически не было.
В первый же день службы в училище я получил 16 нарядов. Дело было так. Увидели мы, что старшие курсы носят коры (так называли туфли). Мы то еще из дому приехали в них и решили их припрятать. Поселили нас в кубриках по четыре человека. Мы сдвинули кровать, отломали паркетину и туда отправили свои туфли. Сидим довольные, какие мы хитрые. Вечером приходит к нам начальник курса.
- Как ребятки дела, хорошо устроились? А ну-ка подвиньте коечку, сам когда-то курсантом было, прятал там разные вещи. – и он легонько так провел по паркету, наша досточка и вылетела.
- Вытаскивайте!
Вытянули мы спрятанные коры, опустили головы. А он:
- Объявляю Вам 16 нарядов вне очереди на четырех. Поделите между собой.
И здесь я выскочил, так как считал себя знатоком Устава:
- Товарищ капитан 3-го ранга! – уже то, что я правильно назвал его по воинскому званию было достижением. – Столько нарядов не дается.
- А ты сходи к старшине, он тебе скажет сколько положено, а сколько нет. А за пре-рекание с командиром тебе еще четыре наряда лично.
Так что мы в течение 16 дней после отбоя драили туалет. Зато я больше нарядов не получал. Сразу прошло.
Курсантские годы самые счастливые. Готовили из нас штурманов на дизельные под-водные лодки серии 640 и 641. Обучал нас очень сильный профессорско-преподавательский состав. Учились мы 6 месяцев, затем следовала практика, тоже 6 ме-сяцев на судах в море. За время учебы я побывал в Японии, возил нефть на танкере во Вьетнам, был на перевалочной базе в Сингапуре, в Индонезии. Затем перевелся на спаса-тельное судно. Мы спасали у берегов Вьетнама наших ребят с размобленных танкеров. Самое страшное на воде – это горящая нефть. В этом горящем аду плавали люди, которых нужно было спасать. Вместе с нашими спасателями работали итальянцы, они получали за свою работу оклад в шестикратном размере, ну а наши работали за здорово живешь. Аме-риканские летчики в охоте за танкерами заходили со стороны солнца.
В училище как-то наш преподаватель рассказал историю продажи подводных лодок проекта 641 в одну из стран Юго-Восточной Азии. Он был участником похода в экипаже этой лодки. Совершенно седой человек, и седина его была не обычная, какая приходит с годами, а та которая проявляется в одно мгновение и как снег покрывает голову. Дело происходило в начале 60-х годов. В документации на лодку была допущена опечатка: вместо глубина погружения лодки – 200 метров, добавился еще один ноль и получилось – 2000 метров.
Когда лодки перегнали и начали принимать, то приемщики потребовали, чтобы лодка погрузилась на указанную глубину. Как им не доказывали, что это ошибка, те стоя-ли на своем:
- Вы даете нам не ту лодку.
Установили связь с Москвой. Оттуда ответили:
- Вы выполняете правительственное задание.
И тогда командир экипажа принял решение погрузиться на глубину 1000 метров, чтобы убедить приемщиков. Погружение прошло успешно, лодка опустилась на глубину 1200 метров. Только в некоторых местах от напряжения поплавились заклепки, да голова командира стала седой. Лодка выдержала такое погружение, поскольку у нее был шести-кратный запас прочности.
В 1969 году я учился на последнем курсе училища. В этом году на ТОФ проводи-лись учения «Голубая лента». Мы также участвовали в них. На нашей лодке во время учений произошла разгерметизация первого отсека, где находился ядерный реактор. 16 человек получили облучание. Нам выдали дипломы об окончании училища, присвоили звание «лейтенант» и списали.
Три месяца я лечился, из остаточных явлений только глаза задело, у меня -5 диоп-трий. Так днем ничего, а ночью плоховато вижу. Очками пользуюсь редко, только когда смотрю телевизор.
Приехал я домой. Нужно было жить дальше. Устроился матросом на пароход. Но что это была жизнь для меня после военного училища. Зарплата 90 рублей, и это после того как раньше, приезжая в отпуск имел не руках не менее 2000 рублей. Узнал я тогда цену друзьям и подругам. После работал слесарем. Попытался устроиться штурманом на суда загранплавания, но по зрению не прошел. Допуск для штурманов 0,9, а у меня больше.
И вот отец говорит мне:
- Юра, нужно начинать все сначала. Иди в наше военное училище.
У нас в городе находилось Курганское авиационное военно-политическое училище и отец предварительно уже провел разведку. Требования к зрению политработников в нем были не такие строгие, как на флоте.
- Как, опять в казарму!
- Да, по другому нельзя.
Было мне тогда 24 года, в таком возрасте в военные училища уже не принимали, предельным был возраст 23 года, для тех кто отслужил в армии. Я подал рапорт на имя Главнокомандующего ВМФ адмирала флота Советского Союза Горшкова с просьбой раз-решить мне поступать. Мне разрешили сдавать экзамены на общих основаниях. Тут я по-нял, что в училище мне не попасть. Пошел забирать документы и по дороге мне, случай-но, встретился начальник политотдела.
- Слушай, - сказал он мне, - те, кто окончил высшие учебные заведения, могут сда-вать только один экзамен. Если этот экзамен они сдают на «отлично», то от дальнейшей сдачи освобождаются. Экзамен был по профилирующей дисциплине училища, т.е. по ис-тории КПСС и СССР. Я подготовился, но сдал экзамен на «четверку». Дальше экзамены я решил не сдавать, но начальник училища сказал:
- Пусть попробует.
В училище, в конце концов, я был зачислен.
К казарме мне было не привыкать, а вот начинать все сначала было весьма тяжело. Среди курсантов я был дедом. Что видели они и что видел я. В первый же день я подрался с сержантом. Он был на три года младше меня. Понимаете мое состояние, когда ты уже проучился четыре года, имеешь звание лейтенанта, и после этого тебе командуют: Ать-два. Ну я не вытерпел и двинул…
На этом месте прозвенел звонок. Я был потрясен. Под впечатлением этого рассказа находился целый день. Только одного не понял сразу – зачем он нам все это рассказал. А ведь это был рассказ о том, как не сдаваться в жизни. Она ведь по всякому может повер-нуться.